Главная
 Хроника
 Ладога - парк
 Нормативные акты
 Статьи
 Ладога. Приладожье
 О проекте
 Обратная связь

http://spok.onego.ru
http://www.eco.rian.ru/


Ладога. Приладожье

И. Борисов

«Кительские сокровища»

«Вот анфракс, священный камень земли Офир.

Он горяч и влажен. Погляди, он красен как вечерняя заря,

как распустившийся цвет граната, как густое вино из виноградников энгедских,

как твои губы, моя Суламифь, как твои губы утром, после ночи любви.

Это камень любви, гнева и крови».

(А. И. Куприн)

Многие любители и знатоки самоцветов мечтают хоть раз в жизни побывать в Карелии, на северном побережье Ладожского озера, в окрестностях бывшей деревни Кителя, где уже около 500 лет тайно добывают темно-красные, с фиалковым оттенком, гранаты-альмандины. Но не всем удается добраться сюда и найти в древних скалах достойные камни. Несмотря на то, что Кителя считается крупнейшим в России месторождением граната-альмандина, все же здешний самоцвет редко радует ювелиров. Кительские гранаты чаще всего непрозрачны, трещиноваты, содержат включения слюды и в настоящее время рассматриваются как технический, коллекционный и недорогой ювелирно-поделочный камень. Хорошие ювелирные кристаллы здесь редки, а потому высоко ценятся.

Первыми жителями Кителя, с 1500 года, были карелы, пришедшие сюда с побережья Ладоги для занятия сельским хозяйством. Построили часовню, стали жить. Здесь были хорошие земли, естественные сенокосы и богатые леса. Распахивая поля сохою, кительские крестьяне часто находили в земле невиданные ими ранее округлые, с небольшой грецкий орех, темно-красные камешки, которые они называли «китиля киви». Так появилось название деревни Китиля, что в переводе означает «место, где есть кристаллы». Это уже позже кто-то из чиновников, переписывая название деревни, поменял в нем одну букву — и стало Кителя.

Не зная настоящую цену кительским камням, местные крестьяне поначалу собирали их, чтобы порадовать самих себя, или отдавали детям для игр. Но пришло время, когда кительские самоцветы увидели новгородские и московские купцы, и определили их как анфракс (от греческого «антракс» — уголек) или червцы — так называли «господина всех камней» — гранат на Руси.

В средние века красные гранаты вместе с другими огненно-красными камнями — рубинами, топазами, шпинелью — привозили в Россию и Европу из стран Азии и Африки через город Алабанда в Малой Азии — древнейший центр обработки самоцветов. Одним из таких красных камней, обрабатывавшихся в Алабанде, был «алабандский камень», или альмандин.

Огненно-красный гранат (пироп, альмандин) стал почитаться людьми еще с VI века до Р.Х. Римский писатель и ученый Плиний Старший (23-79 годы от Р.Х.) так говорил о пиропе: «Первое место среди малиново-красных камней занимает карбункул, называемый так потому, что он напоминает огонь». На латыни эти красные самоцветы называли «гранатус» («подобный зернам») за схожесть их кристаллов с зернами плода гранатового дерева. На Руси вишневые, малиново-красные гранаты с фиолетовым (фиалковым) оттенком называли анфракс или вениса, а в настоящее время — альмандины.

Красный гранат носили в нагрудном украшении древнееврейские священники, с тех пор гранат — один из 12 священных камней христианской церкви.

Гранату приписывались лечебные свойства. Считалось, что он врачует сердце, мозг и память, веселит душу, останавливает кровотечение, успокаивает желудок. По поверью, гранат в перстне обеспечивал его владельцу доброе расположение друзей, отводил опасность, предохранял от измены, изгонял черные мысли. Это камень любви: подарок перстня с гранатом символизировал уверение в дружбе, любви и благодарности.

В России долгое время не было своего граната. Существовало даже поверье, что в холодной русской земле не рождаются красные, огненные камни. Но представление о красных камнях резко изменилось, после того, как в Кителя в начале XVI века были найдены венисы.

В первой половине XVI века жители Кителя продавали кительские самоцветы купцам из Москвы, Тихвина, Олонца, Твери. Несколько лет назад в Твери археологи обнаружили в культурном слое XV — XVI веков зерна гранатов, которые после проведения анализов, оказались идентичными гранатам Кительского месторождения. Эти камни могли попасть сюда в результате торговых операций, или же во время исхода приладожских карел в Тверскую губернию в 1580-е годы, а потом и в XVII веке, когда на земле карел хозяйничали шведы, насаждая лютеранство и невыносимый экономический гнет.

Шведы давно были наслышаны о кительских самоцветах и мечтали в своих дерзких планах овладеть ими. После захвата Корелы (современный Приозерск) и всего Корельского уезда, в ноябре 1580 года шведский военоначальник Лаури Торстейн привез в Стокгольм королю Юхану III несколько образцов сланца с кристаллами «рубинов», выломанных из скал в окрестностях Кителя. Шведы действительно приняли обыкновенные красные гранаты за более ценные рубины.

23 октября 1583 года, по заключению перемирия с Россией, по приказу Юхана III в Кителя из Кексгольма (бывшей Корелы) отправился военный отряд с целью добычи драгоценных камней для шведской казны. Недалеко от опустевшей деревни, в скале, где находилось место рождения самоцветов, шведы организовали их добычу. Для этого они проходили на поверхности и в подножье скалы глубокие рвы, следы которых видны до сих пор. Через некоторое время в Стокгольм из Кителя были отправлены первые две бочки, наполненные «карельскими рубинами» — для шведской казны. До сих пор в национальном музее Швеции в Стокгольме хранится несколько таких самоцветов — гранатов, добытых в Кителя еще в конце XVI века.

В финской литературе существует одна малоизвестная легенда о том, как карелы обманули шведов. «Первыми стали добывать гранат в Кителя карелы. Когда сюда пришли шведы, карелы продали им часть найденных самоцветов по очень высокой цене, выдавая камни за драгоценные рубины. Кительские самоцветы, укупоренные в двух-трех бочках, шведы увезли в Стокгольм. Когда король узнал об обмане, он направил в Кителя отряд, чтобы наказать карел, но в деревне уже никого не было».

В конце XVI века Россия возобновила военные действия против Швеции, которые оказались успешными. По Тявзинскому мирному договору 1595 года Россия вернула себе захваченные шведами земли в Приладожье. В Кителя ненадолго вернулись карелы. В 1610 году шведские войска под командованием полковника Якоба Делагарди, вновь вторглись в карельские земли. По Столбовскому договору 23 февраля 1617 года Россия оказалась отрезанной от берегов Балтики, потеряв Карельскую и Ижорскую земли. Карельское население, не желавшее оставаться под шведским игом, вновь стало уходить в глубину России. К середине XVII века из бывшего Корельского уезда ушло не менее 30 тысяч карел. Их новой родиной стали районы Олонца, Тихвина, Валдая, Бежецка, Твери. На новые места ушли и многие кительские жители, взяв с собой на память и для продажи горсти темно-красных, похожих на капельки крови, самоцветов.

Шведы вновь пришли в Кителя и возобновили здесь добычу гранатов. Возможно, к тому времени, они уже знали истинную природу и цену этих камней. Еще несколько бочек самоцветов было отправлено в Стокгольм. Вероятно, к середине XVII века Кительские копи представляли собой серию горизонтальных и вертикальных рвов — щелей, уходящих вглубь скалы на многие метры. Вынутая и измельченная до дресвы сланцевая порода была свалена у подножья скалы грядой длиной около 100 м. Следы выработок и отвалов дресвы, заросших еловым лесом, видны здесь и сейчас. Но точное время появления и действия этих разработок пока не известно — вероятно, XVII век, период шведской оккупации.

Гранаты-самоцветы легко извлекались из мягкого, податливого слюдяного сланца. Большинство кристаллов были низкого качества — трещиноватые, непрозрачные, с включениями чешуек слюды, почти не пригодные в ювелирном деле. Эти гранаты образовались внутри слюдистых сланцев в условиях сильного метаморфизма, при высокой температуре и давлении. В таких условиях кристаллы не могли приобрести хорошую кристаллографическую форму (огранку) и растрескивались. Тем не менее, «карельские рубины» — гранаты из Кителя до конца XVII века ценились в Швеции достаточно высоко.

Еще при шведской власти, в 1686 году, в Кителя карелы построили первую православную церковь — во имя Архангела Михаила, которая вошла в состав Импилахтинской общины Суйстамского погоста. Все же шведские власти иногда разрешали строить православные храмы, надеясь таким образом остановить исход карел в Россию.

После окончания Северной войны Россия вернула себе карельские земли и получила выход в Балтийское море. На прежние места из внутренних областей России стали возвращаться карелы, но далеко не все. На освобожденных землях осталась часть финнов, ранее пришедших в Приладожье вместе со шведами. Кительские копи гранатов оказались заброшенными. Местные жители рассказывали легенды о зарытых там сокровищах и истории, связанные с бывшими их хозяевами-шведами. Место, где раньше добывались самоцветы, карелы и финны называли «Киделя Киви Каллио». Деревня Кителя вошла в состав Импилахтинского православного прихода.

В конце XVIII веке, когда в России успешно развивалась наука о минералах, кительские самоцветы окончательно были определены как разновидность граната, который называли вениса или альмандин. Цена на этот довольно распространенный в природе минерал не была уже такой высокой, как в прежние, шведские, времена. По этой причине специально организованной добычи граната в Кителя больше не проводилось. Самоцветы, как и раньше, собирали крестьяне на полях во время вспашки полей, или же, реже, — выламывали в ближайших скалах, и продавали их заезжим купцам по недорогой цене. Купцы, в свою очередь, перепродавали камни столичным ювелирам, а иногда заказывали им украшения для себя и своих близких. Кительские альмандины обрабатывались в виде кабошонов и вставлялись в серебряной оправе в серьги и перстни. Из полупрозрачных вишнево-красных кусочков гранатов молодые парни собирали бусы для своих невест. Вообще, красный гранат в Карелии, в том числе и кительский, был широко известен как самоцветный камень, которым украшали женские головные уборы и сапожки.

В 1773 году старая церковь Архангела Михаила в Кителя сгорела. Прихожане сразу же решили строить на ее месте — на пригорке, возле погоста, новую церковь. Архиепископ Гавриил дал это благословение. Уже в 1777 году церковь была построена и освящена во имя Пророка Илии и Архангела Михаила. В тот же год образовался Кительский приход, который ранее назывался Импилахтинским. К началу XIX века «Старая Кительская церковь» находилась в ветхом состоянии, и ее заново отстроили в 1831 году.

Летом 1785 года Кителя посетил русский академик Николай Яковлевич Озерецковский, и вот что написал по этому поводу в своей книге: «Место сие примечания достояно по гранатам, которые там во множестве находятся. Камни сии величиною попадаются близ небольшого грецкого ореха, и малые ребята собирают их на поле, когда крестьяне пашут свою землю, из которой сохою вырываются они наружу, но гнездо их находится в тальковом камне, в местечке Киделя Киви Каллио, которое начинается в лесу от селения не более как на версту… В Сердоболе видел я перстень, сделанный из здешнего граната, на котором темно-красный цвет столь был чист, что камень почти прозрачным казался».

В XIX веке цена на кительский гранат упала еще больше. Мировой рынок наполнялся чешскими и африканскими пиропами и азиатскими альмандинами высокого качества. Кительские крестьяне по-прежнему изредка собирали гранаты во время вспашки полей и время от времени продавали их скупщикам, а те, в свою очередь, перепродавали в Москву и другие города для дальнейшей обработки. Для местных жителей это был небольшой и непостоянный приработок. Но находились и такие люди, например, в Сердоболе и Питкяранта, которые пытались хоть немного разбогатеть на добыче кительских самоцветов. Каждое лето отправлялись они в окрестности Кителя на поиски сокровищ, и некоторым из них удавалось найти «гнезда» с качественными самоцветами. Правда, разбогатеть эти старатели так и не смогли.

История сохранила сведения о неком сердобольском крестьянине Степане Коргуеве, который в 1820-е годы искал гранаты в Кителя. Интерес к приладожским самоцветам у Степана появился после того, как однажды он увидел в Сердоболе у одного купца чудесный серебряный перстень с крупным иссиня-красным камнем. Купец тот рассказал Степану, что перстень достался ему от его отца, и что тот сам изготовил его из граната, найденного в речке, протекающей через Кителя. Немало сил затратил Коргуев, разыскивая по берегам речки Сюскюянйоки и в скалах «гнезда» с качественными гранатами. Иногда ему все же удавалось за сезон найти несколько десятков крупных темно-красных с фиалковым оттенком кристаллов.

Однажды Степан Коргуев показал добытые им крупные и красивые гранаты тогдашнему сердобольскому градоначальнику Дальбергу. Камни очень понравились градоначальнику, и он сообщил о столь интересной находке в столицу. Очень быстро весть о кительских самоцветах дошла до страстного коллекционера, обладателя богатейшей коллекции драгоценных камней — Минералогического кабинета, члена Совета Департамента Уделов графа Льва Алексеевича Перовского.

Современники оставили о нем противоречивые сведения. С одной стороны, граф Л.А. Перовский (1792-1856 годы), побочный сын и воспитанник графа А.К. Разумовского, получивший хорошее образование в Московском университете, участник важнейших сражений Отечественной войны 1812 года, был человеком нравственно воспитанным, неподкупным, умным, деятельным. За свою работу он получал высокие награды, быстро продвигался по служебной лестнице. В 1823 году, по окончании военной службы в звании полковника, был произведен в действительные тайные советники. С 1829 года служил вице-президентом Департамента Уделов, с 1841 года — министром внутренних дел, с сохранением прежней должности, с 1852 года — министром Уделов. Его энергия, дальновидность, государственный подход к делу, предприимчивость положительно сказались на многих нововведениях и начинаниях министерства Уделов. В то же время, отмечали современники, не все деяния Л.А. Перовского на посту министра Уделов имели успех. Нередко граф показывал свои отрицательные стороны характера — хитрость, жесткость, граничащую с жестокостью, честолюбие, расчетливость. У Перовского была одна пассия, которая затмевала перед ним прочие прелести мира — страсть к драгоценному камню, и эта страсть, порой была сильнее уважения и любви к человеку.

Л. А. Перовский, узнав о находке в окрестностях Сердоболя хороших гранатов, решил на деле проверить их качество, и для этого вызвал в столицу известного уральского знатока камня Якова Васильевича Коковина. Граф Перовский уже давно интересовался этим гранильщиком с Урала, в руках которого камни превращались в изящные вазы и дорогие украшения. Яков Коковин родился в 1784 году в семье потомственных уральских камнерезов и камнезнатцев. К 12 годам он стал признанным мастером камнерезного дела, о котором узнал сам президент Академии художеств граф А.С. Строганов. В 1799 году Яков был принят в Санкт-Петербургскую академию художеств, которую закончил с золотой медалью в 1806 году. Учился сразу в двух классах — модельерном и скульптурном. Поначалу Яков остался в столице на бронзовой фабрике, но через год уехал в Екатеринбург, где работал мастером на Горнощитском мраморном заводе, а с 1827 года — директором Екатеринбургской гранильной фабрики. К тому времени Якова Коковина называли «гением камня».

При встрече в столице, граф Л.А. Перовский расспросил Я.В. Коковина о самоцветах, которые встречаются на Урале, и дал ему указание провести осмотр и разведку цветных камней на острове Гохланд и в Сердоболе, где сыскиваются отменные финские гранаты.

Приехав в Сердоболь Яков Коковин узнал, что Степан Коргуев, нашедший редкостные гранаты, скончался; перед смертью он просил через Юхо Карвунена передать камни своему дальнему родственнику, который в то время жил на острове Гохланд.

Как пишет в своей повести «Гений камня» В. Опарин, когда родственник С. Коргуева узнал, какой солидный нарочный послан из Санкт-Петербурга за камнями, он сказал Якову Коковину в ответ на вопрос о плате: «Камни сии не мной найдены. Не мне и деньги за них получать. Правда, несколько раз мы хаживали за гранатами вместе со Степаном, да разное везение нам вышло. Ему вышло везение на гранаты, мне — на житие. Берите так, Яков Васильевич. Пущай в Петербурге знают, что и сирая земля олонецкая самоцветы имеет».

Десять гладких кроваво-красных гранатов, найденных Степаном Коргуевым в Кителя, Яков Васильевич Коковин привез в Санкт-Петербург и преподнес их в тряпице графу Льву Алексеевичу Перовскому. Граф спросил Якова «Это все камни из числа тех, которые были найдены в Сердоболе? И никто их не утаил?». Яков на это недоуменно ответил «Помилуй Бог, ваше превосходительство, ведь в донесении господина Дальберга как раз упоминается десять камней». Перовский поднес к глазам лорнет, взял двумя пальцами один кристалл, другой и таким образом дотошно осмотрел все. Затем он приказал своему слуге вымыть гранаты в холодном щелоке и положить в серебряную шкатулку с эмалью. Граф повернулся к Коковину: «Ну что же, поручение мое ты выполнил с толком. Поручение сие-высочайшее! Не токмо мое. Я тебя пожалую, Коковин». Он подошел к секретеру, выдвинул ящичек. «Вот в этом кошельке двадцать червонцев золотом. А это — золотые часы». «Премного благодарен», — удивленно произнес Яков. Он не ожидал никаких наград. Все, что было связано с самоцветным камнем, влекло его без всяких перспектив на награду.

Из десяти кительских гранатов, привезенных Яковом Коковиным, граф Перовский три оставил себе, а семь кристаллов преподнес императору, за что был особо отмечен.

После задания с гранатами, граф Л.А. Перовский поручил Я.В. Коковину новую задачу — заняться поисками изумрудов на Урале, на что Коковин ответил положительно. Приехав на Урал, Яков Коковин вместе с уральским смолокуром Максимом Кожевниковым организовал поиски изумрудов, и в январе 1831 года нашел первое месторождение.

26 февраля 1831 года князь Волконский подал Николаю I донесение об открытии первых российских изумрудов на Урале. Санкт--Петербург был взбудоражен — легендарные изумруды, ранее поступавшие из дальних и экзотических стран, теперь есть в России! Из столицы летит срочный приказ командиру Екатеринбургской фабрики Якову Коковину — немедленно начать добычу изумрудов. Организуется Сретенский рудник, следом — Мариинский. Поток превосходных изумрудов хлынул в Санкт-Петербург. Граф Л.А. Перовский преподнес императрице изумруд в виде груши достоинством в 101 карат. За открытие месторождений изумрудов Якова Коковина наградили орденом Святого Владимира 4-й степени, Максима Кожевникова — денежной суммой. Благородный Яков Коковин в своем донесении всю заслугу открытия изумрудов приписал Максиму Кожевникову.

Вскоре граф Л.А. Перовский решил нечестным путем нажить себе богатство путем утаивания самых лучших изумрудов, и предложил участвовать в этом Я.В. Коковину, который контролировал добычу самоцветов на Урале. Коковин категорически отказался мошенничать. Тогда Перовский через своих людей оболгал честного камнезнатца, вменив ему утаивание изумрудов. У Я.В. Коковина в рабочем кабинете провели обыск. «Неучтенные» самоцветы, в том числе, изумруды были найдены. Это обстоятельство послужило поводом для отстранения Якова Коковина от занимаемой должности, и заключения его в Екатеринбургскую тюрьму. Тем не менее, мало кто верил в нечестность известного камнезнатца. Напротив, люди его очень хвалили за талант, за честность, за мастерство и ответственность. Это очень злило графа Перовского, который искал дополнительные обвинения мастера. В Тюрьме Яков заболел чахоткой и, выйдя из заточения через три года, умер в 1840 году. Еще долгие десятилетия печать воровства, установленная графом Перовским, была на Якове Коковине. Лишь через 150 лет Якова Васильевича Коковина оправдала история.

Во второй половине XIX века интерес к кительским гранатам сохранялся, но их по прежнему очень редко специально добывали, довольствуясь обычно тем, что собирали крестьяне на своих полях. Путешественники и исследователи при любой возможности старались заехать в Кителя. Например, в 1859 году здесь побывал озеровед Александр Петрович Андреев. Вот, что он написал в своей книге в 1875 году. «Есть в горе место, где масса застыла каким-то слоистым коловоротом и в этом коловороте видны какие-то гранатного вида — величиною с волошский орех и менее — шарики, как бы раздавленные. Эти шарики легко выделяются из горы и называются здесь «киделя». Гранаты эти иногда можно достать из сланца довольно крупные, но внутренность их всегда как бы раздавленная и снова склеена каким-то цементом. В этой склеенной массе можно отделить кусочки, но небольшие, чистого и прекрасной воды альмандина, нежного цвета. Мы сделали себе на память золотой перстень с этими камнями и гордимся тем, что добыли образец драгоценного камня с северного берега Ладожского озера».

В 1883 году недалеко от обветшавшей «Старой Кительской» церкви, у дороги в Питкяранта, на пригорке, на средства купца Василия Ратинена была построена новая церковь, освященная 11 сентября во имя Пророка Илии и Архангела Михаила. Качество строительства было плохое, и уже в 1897 году церковь ремонтировали.

24 февраля 1901 года «Новая Кительская» церковь сгорела от неисправности печи. На месте сгоревшего храма надо было строить каменную церковь, но для этого у прихода не хватало средств. Тогда было принято решение строить новую церковь опять же из дерева. За разработку проекта взялся известный сердобольский архитектор Й. О. Леандер. Вновь отстроенную церковь освятили 29 ноября 1907 года во имя Пророка Илии. Эта церковь очень напоминала церковь Петра и Павла в Сердоболе. Как только приход расплатился с долгами по строительству «Новой Кительской» церкви, начался ремонт «Старой» церкви.

Так и стояли две Кительских церкви недалеко друг от друга до самой «Зимней» войны. В январе-феврале 1940 года линия фронта проходила как раз через Кителя. При артобстреле в Кителя сгорели почти все дома, хозяйственные постройки и обе церкви, на многие километры вокруг выгорел лес. А те деревья, что остались, приехавшие весной 1940 года советские переселенцы не могли пилить на дрова из-за обилия в них осколков и пуль. Все поля вокруг были усеяны воронками от бомб и снарядов. В вывернутых взрывами комьях земли то тут, то там, словно капельки крови, краснели зерна гранатов.

На месте церкви Пророка Илии в Кителя сейчас растет густой лес. Он скрывает от любопытного глаза остатки фундамента. По широкой бетонной лестнице без перил, можно подняться на холм, где стояла церковь. К востоку от руин церкви, за алтарем, видна раскопанная могила священников Алексея и Михаила Шепелевских, отца и сына. Священник Алексей Шепелевский был настоятелем Ильинской церкви в Кителя с 1867 по 1887 годы. Он вел передвижную школу по деревням и развивал местную народную школу, при нем стали подводить под «Старую» церковь каменный фундамент.

В начале XX века, во времена священника Василия Соболева в Кительском приходе были построены «Новая» церковь (после пожара), новые часовни в Кютесюрья, Сюскюярви и Руокоярви. В 1909 году Соболев переехал в Сердоболь, и на его место настоятелем назначили Исаака Мусовского, отец которого был в Кителя пономарем. Через два года настоятелем Кительского прихода стал Владимир Толстохнов. Он пытался перевести церковное делопроизводство на русский язык, но в конце 1917 года, когда Финляндия получила независимость, был смещен с должности. Его место по просьбе прихожан снова занял Исаак Мусовский. С 1933 по 1937 годы настоятелем Кительского прихода служил выпускник Сортавальской духовной семинарии Пааво Саарикоски. Последним священником был Александр Оланто.

История говорит о том, что летом 1880 года в Кителя, в доме Юдина, учитель Кительской школы Николай Воронов справлял свою свадьбу. Среди приглашенных были три священника: Сергий Окулов, настоятель Петропавловского храма в Сердоболе, Гавриил Соболев и Михаил Казанский. Обсуждая различные вопросы, священники заострили внимание на ухудшающемся положении православной общины и приняли решение — основать Общество (Братство) Святых Сергия и Германа Валаамских, которое бы занялось пропагандой карельской православной культуры и образованием населения. Такое Братство было создано в 1885 году в Выборге, и с 1886 года стало выпускать газету «Утренняя заря».

История также оставила нам сведения, что в Кителя родилась и долгое время жила известная писательница Финляндии Кюлликки Мянтюля. Большой популярностью пользовались ее рассказы и новеллы о карелах и природе Северного Приладожья.

В 1970-е годы Кительское месторождение граната изучалось советскими геологами, и об этом много писали в научно-популярной и научной литературе. Сюда, в Кителя, стали периодически приезжать для прохождения геологической практики студенты из Ленинграда и Москвы. Ущерба природе и историческим выработкам — Кительским гранатовым копям — от студентов и любителей камня тогда было немного, гранат собирали в небольшом количестве в старых выработках и отвалах. До гранатовых разработок тогда было легко добираться на поезде, который останавливался прямо напротив старинных копей (остановка «42 —й километр»).

Кительское месторождение граната альмандина является крупнейшим месторождением данного типа в России. Оно занимает в плане территорию примерно 1.5 на 3 км, и простирается в глубину на 300-500 м. Месторождение разведано геологами и стоит на балансе. Гранат этого месторождения может использоваться как абразивное сырье и в редких случаях как коллекционный камень. Как ювелирное сырье кительский гранат — весьма низкого качества. Находки пригодных в ювелирном деле кристаллов здесь очень редки.

С начала 1990-х годов в Кителя стали все чаще приезжать из Санкт-Петербурга и Москвы специально организованные группы старателей. К сбору самоцветов также подключились жители Питкяранта и Сортавала. В ход пошли старые отвалы — их по несколько раз просеивали через сетки и сита в надежде отыскать кристаллы. Этого оказалось недостаточно, и тогда стали проходить новые траншеи в скальной породе, не имея для этого специальных лицензий.

Сейчас в районе исторических гранатовых копий Кителя творится беспредел. Словно язвы, зияют на поверхности скалы недавно пройденные траншеи, старые отвалы перекопаны и просеяны по несколько раз, многие деревья спилены, всюду валяются консервные банки, пластмассовые бутылки, куски ткани, под скалой ютятся уродливого вида строения и палатки. Навстречу путешественнику, оказавшемуся в Кителя, может выйти крадучись какой-нибудь заросший тип, и посоветует держаться подальше от этого места. Если же путешественников будет много, то, скорее всего, обитатели копей постараются незаметно исчезнуть в глубине леса, захватив с собой добытые сокровища.

Сейчас незаконной добычей граната в Кителя занимаются кустари-одиночки из Сортавала, Питкяранта, Санкт-Петербурга и Москвы. Кительские гранаты в «сыром» виде и скромные изделия из них (в основном, бусы) теперь недорого можно спокойно купить в Санкт-Петербурге, Москве и на Валааме, в Рускеала, а также в Оутокумпу (в Финляндии) и в других местах. Обычно продаются штучные зерна гранатов, либо бусы из обточенных осколков кристаллов, прошедших голтовку. Если из кристалла кительского граната вырезать сердцевину, то он становится полупрозрачным и ярким. Ювелиры иногда так и делают, и такие камни — кабошоны, конечно же, стоят дороже.

Кительские гранатовые копи не доступны массовому туристу, т.к. расположены в 1.5 километрах от автодороги. От руин «Новой Кительской» церкви в сторону копей ведет грунтовая полевая дорога, проезжая лишь для внедорожников. Начало этой дороги хорошо заметно по двум-трем старым лиственницам.

Туристам предлагается посетить другое место с гранатами, которое легко доступно даже для больших автобусов. Оно находится всего в 200 м от развилки Питкяранта-Мурсула, по старой дороге, которая в советские времена вела через «Американские» горы в Питкяранта. При расширении этой дороги в 1990-е годы были взорваны скалы, сложенные слюдистым сланцем с гранатом. Это южная часть Кительского месторождения граната, но камень здесь не такой крупный и яркий, как в районе исторических выработок и в других, удаленных от дорог, частях месторождения. Тем не менее, здесь очень часто останавливаются туристы; они пытаются найти в слюдяной дресве у подножия невысоких скал самоцветный камень, и многим это удается. Из года в год граната здесь становится все меньше и меньше, и наступит время, когда вновь придется взяться за кувалду и зубило, чтобы выбить из скалы кусок породы с темно-красными самоцветами, рожденными миллиарды лет назад в недрах карельских гор. Может быть, когда-нибудь кительские гранаты будут разрабатываться в промышленном масштабе как сырье для получения абразива и коллекционного камня. Министерство природных ресурсов несколько раз выставляло Кительское месторождение гранатов на аукцион, но пока, что желающих приобрести его в нашей стране не нашлось.

Игорь Викторович Борисов — заведующий экскурсионно-туристическим отделом Регионального музея Северного Приладожья, г. Сортавала

Подробнее: [URL]

2012, март




© «Инициативная группа «Ладога», 2007—2017

IO-HOSTS. Комфортный хостинг!